Перспективы и ограничения промышленной роботизации: взгляд производителя гидравлических систем
Воронежский холдинг «ИНТЕХРОС» за 27 лет эволюционировал от разработчика отдельных решений до ключевого поставщика гидравлических роботизированных систем для шести отраслей промышленности. Несмотря на рост выручки и увеличение парка машин, гендиректор компании Сергей Коновалюк фиксирует системный парадокс: формальные показатели роботизации в стране растут, однако реальный переход промышленности на новый технологический уклад тормозится стоимостью финансирования и отсутствием комплексной стратегии.
За последние месяцы «ИНТЕХРОС» последовательно появлялся в информационной повестке как участник ключевых отраслевых событий. Компания приняла участие в форуме «Академия промышленности», организовала просветительские мероприятия в образовательном центре «Содружество», выступила партнером регионального чемпионата «Юный мастер» по компетенции «Робототехника» и провела ежегодный фестиваль РОБОАРТ. Последний проект реализуется уже 12 лет и де-факто стал смотром кадрового и технологического потенциала молодого поколения инженеров. Эта системная работа выходит далеко за рамки основной производственной деятельности и имеет конкретную деловую мотивацию: компания остро нуждается в квалифицированных специалистах, способных работать на стыке гидравлики, электроники и машинного обучения.
От навесного оборудования к техническому зрению
Технологическая траектория «ИНТЕХРОСа» отражает эволюцию целого сегмента тяжелого машиностроения. Изначально предприятие разрабатывало навесное оборудование для экскаваторов, превращая стандартную землеройную технику в многофункциональные комплексы. Однако быстро выяснилось, что без подготовки самого манипулятора, создания специализированного шасси и интеграции систем управления эффективность остается ограниченной. Последовательное инвестирование в НИОКР привело к появлению линейки машин «РОИН», сертифицированных по ГОСТу как робототехнические средства.
Сегодня номенклатура насчитывает более 25 моделей, 90% из которых кастомизируются под требования конкретного заказчика. В пуле потребителей — крупнейшие металлургические холдинги (НЛМК, «Северсталь», ЮГМК, «Русал»), компании горнодобывающего сектора, структуры «Газпрома» и РЖД, предприятия атомной отрасли. «Мы не конвейер, штампующий одну модель тысячами штук, а компания, создающая уникальные решения под отраслевые задачи», — характеризует подход Сергей Коновалюк.
Последние два года фокус сместился в сторону интеллектуализации машин. В конструкцию интегрируются системы технического зрения, разрабатывается собственное программное обеспечение, внедряются алгоритмы машинного обучения. Для этого внутри компании сформирован блок опытно-конструкторских работ с целевой аспирантурой. Логика перехода к автоматизированным комплексам продиктована не только технологической модой, но и прагматикой рынка труда: машина должна компенсировать не только физические ограничения человека, но и дефицит квалификации. Если раньше предполагалось, что оператор с пультом управления в комфортных условиях заменит работника с тяжелым инструментом в опасной зоне, то теперь задача усложняется. При отсутствии достаточного числа квалифицированных операторов степень автоматизации должна позволить нанимать на эти позиции персонал с меньшим уровнем подготовки, а самую сложную часть работы алгоритмы и сенсоры берут на себя.
Экономика здоровья и времени
Рынок сбыта для подобных машин формируется под давлением двух факторов: ужесточения требований к безопасности труда и хронического кадрового дефицита в профессиях, связанных с тяжелыми и вредными условиями. «Люди сегодня гораздо меньше готовы рисковать здоровьем: идти под землю с риском обрушения, вручную работать на морозе, заходить к печам с температурой 200 градусов. Рынок труда предлагает альтернативы — курьерскую, удаленную занятость, сервисные профессии. В итоге вакансии в тяжелых условиях просто остаются незакрытыми», — комментирует глава «ИНТЕХРОСа».
Экономический эффект от внедрения тяжелых роботов не всегда укладывается в простую формулу возврата инвестиций, но в ряде отраслей просчитывается напрямую. В металлургии замена ручного труда гидравлической машиной, выдерживающей 350–400 градусов, при демонтаже футеровки печей и ковшей сокращает время ремонта с восьми до четырех часов. Высвобожденное время конвертируется в дополнительные тонны выплавленного металла. У золотодобытчиков счет идет на объемы переработанной руды и граммы извлеченного драгметалла. При работах с радиоактивными отходами или выводе из эксплуатации энергоблоков экономическая логика уступает место прямому предотвращению ущерба здоровью персонала.
Входной порог для таких проектов остается высоким. По словам Коновалюка, до роботизации экономически дотягиваются в основном средние и крупные компании. В дорожном хозяйстве, например, эффект от роботизированных уборщиков начинает проявляться только при парке от десяти машин. Тем не менее разработчики вынуждены глубоко погружаться в технологию клиентов, чтобы вести диалог на одном профессиональном языке — от специфики доменного производства до нормативов содержания дорог.
Статистика против реальности
Внешне показатели роботизации в России демонстрируют позитивную динамику: по официальным данным, за прошлый год количество эксплуатируемых роботов выросло более чем в полтора раза. Однако к этим цифрам у производителей тяжелых систем накопились серьезные вопросы. По итогам 2025 года плотность роботизации в стране, по оценкам экспертов, достигнет лишь 40 единиц на 10 тысяч работников, что кратно уступает показателям стран-лидеров, где плотность превышает 400 роботов.
Проблема, с точки зрения гендиректора «ИНТЕХРОСа», заключается не столько в количественном отставании, сколько в методологии подсчета. «В России число роботов выросло более чем в полтора раза. Эта цифра мало о чем говорит. В погоне за показателями можно пропустить главное», — отмечает он. По мнению Коновалюка, без привязки к объему выполненных машиной работ статистика превращается в абстракцию, которая не отражает реального состояния автоматизации промышленности. Иначе возникает риск ситуации, когда формальное насыщение рынка легкими устройствами маскирует отсутствие сдвигов в тяжелых, критически важных секторах.
Такая подмена понятий опасна для отрасли, особенно с учетом того, что санкционное давление на страну стимулировало процесс импортозамещения и дало промышленности заметный толчок к развитию. Производство ожило, начали формироваться внутренние цепочки поставок. Однако макроэкономические условия 2025 года, по оценке главы «ИНТЕХРОСа», поставили этот процесс на паузу. «Ресурсов для инвестиций стало мало или они вовсе закончились, стоимость денег стала непомерной из-за высокой ставки ЦБ. И для производственника встал вопрос: зачем что-то производить, если ставка по депозиту выше собственной рентабельности», — формулирует дилемму Коновалюк. В такой конфигурации продолжение производственной деятельности, по его выражению, означает работу на прибыль банковского сектора, а не на развитие предприятия.
Вопрос государственной воли
Позиция «ИНТЕХРОСа» коррелирует с настроениями значительной части руководителей промышленных предприятий региона, высказанными на форуме «Академия промышленности». Для большинства потенциальных заказчиков вопрос упирается в цену оборудования и слабую информированность о доступных решениях. Компания взяла на себя функцию просветительского центра в Воронежской области, объясняя коллегам по цеху, какие меры поддержки действуют, к кому обратиться за референс-визитом и с чего начинать проект автоматизации.
Однако одними консультациями барьеры не снять. Без доступного финансирования и четкой промышленной политики, по мнению Сергея Коновалюка, говорить о массовом переходе к роботизации невозможно. Стратегический вектор, который он предлагает, выходит за рамки простого насыщения заводов манипуляторами. Необходимо сформировать «производственный якорь» — ключевой продукт, опирающийся на те компетенции, где Россия имеет десятилетиями наработанный задел: атомная энергетика, судостроение, авиастроение, космонавтика, военная сфера. Речь идет о создании не простых манипуляторов для монотонных операций, а сервисных машин с расширенными нейронными сетями, техническим зрением и собственными алгоритмами управления. «Это позволит нам на равных двигаться в технологическом соперничестве с ведущими индустриальными странами», — убежден руководитель.
Особое значение в этой логике приобретает применение робототехники для освоения Сибири и Дальнего Востока. По мнению Коновалюка, возможности применения тяжелых машин на этих территориях «удивительные и неисчерпаемые, как собственно и их богатства». Промышленная роботизация, в его понимании, не может быть отделена от других общественных процессов и должна стать элементом единой системы организации общества. Пока же отрасль продолжает работать в логике догоняющего развития, опираясь на энтузиазм отдельных компаний.
За последние месяцы «ИНТЕХРОС» последовательно появлялся в информационной повестке как участник ключевых отраслевых событий. Компания приняла участие в форуме «Академия промышленности», организовала просветительские мероприятия в образовательном центре «Содружество», выступила партнером регионального чемпионата «Юный мастер» по компетенции «Робототехника» и провела ежегодный фестиваль РОБОАРТ. Последний проект реализуется уже 12 лет и де-факто стал смотром кадрового и технологического потенциала молодого поколения инженеров. Эта системная работа выходит далеко за рамки основной производственной деятельности и имеет конкретную деловую мотивацию: компания остро нуждается в квалифицированных специалистах, способных работать на стыке гидравлики, электроники и машинного обучения.
От навесного оборудования к техническому зрению
Технологическая траектория «ИНТЕХРОСа» отражает эволюцию целого сегмента тяжелого машиностроения. Изначально предприятие разрабатывало навесное оборудование для экскаваторов, превращая стандартную землеройную технику в многофункциональные комплексы. Однако быстро выяснилось, что без подготовки самого манипулятора, создания специализированного шасси и интеграции систем управления эффективность остается ограниченной. Последовательное инвестирование в НИОКР привело к появлению линейки машин «РОИН», сертифицированных по ГОСТу как робототехнические средства.
Сегодня номенклатура насчитывает более 25 моделей, 90% из которых кастомизируются под требования конкретного заказчика. В пуле потребителей — крупнейшие металлургические холдинги (НЛМК, «Северсталь», ЮГМК, «Русал»), компании горнодобывающего сектора, структуры «Газпрома» и РЖД, предприятия атомной отрасли. «Мы не конвейер, штампующий одну модель тысячами штук, а компания, создающая уникальные решения под отраслевые задачи», — характеризует подход Сергей Коновалюк.
Последние два года фокус сместился в сторону интеллектуализации машин. В конструкцию интегрируются системы технического зрения, разрабатывается собственное программное обеспечение, внедряются алгоритмы машинного обучения. Для этого внутри компании сформирован блок опытно-конструкторских работ с целевой аспирантурой. Логика перехода к автоматизированным комплексам продиктована не только технологической модой, но и прагматикой рынка труда: машина должна компенсировать не только физические ограничения человека, но и дефицит квалификации. Если раньше предполагалось, что оператор с пультом управления в комфортных условиях заменит работника с тяжелым инструментом в опасной зоне, то теперь задача усложняется. При отсутствии достаточного числа квалифицированных операторов степень автоматизации должна позволить нанимать на эти позиции персонал с меньшим уровнем подготовки, а самую сложную часть работы алгоритмы и сенсоры берут на себя.
Экономика здоровья и времени
Рынок сбыта для подобных машин формируется под давлением двух факторов: ужесточения требований к безопасности труда и хронического кадрового дефицита в профессиях, связанных с тяжелыми и вредными условиями. «Люди сегодня гораздо меньше готовы рисковать здоровьем: идти под землю с риском обрушения, вручную работать на морозе, заходить к печам с температурой 200 градусов. Рынок труда предлагает альтернативы — курьерскую, удаленную занятость, сервисные профессии. В итоге вакансии в тяжелых условиях просто остаются незакрытыми», — комментирует глава «ИНТЕХРОСа».
Экономический эффект от внедрения тяжелых роботов не всегда укладывается в простую формулу возврата инвестиций, но в ряде отраслей просчитывается напрямую. В металлургии замена ручного труда гидравлической машиной, выдерживающей 350–400 градусов, при демонтаже футеровки печей и ковшей сокращает время ремонта с восьми до четырех часов. Высвобожденное время конвертируется в дополнительные тонны выплавленного металла. У золотодобытчиков счет идет на объемы переработанной руды и граммы извлеченного драгметалла. При работах с радиоактивными отходами или выводе из эксплуатации энергоблоков экономическая логика уступает место прямому предотвращению ущерба здоровью персонала.
Входной порог для таких проектов остается высоким. По словам Коновалюка, до роботизации экономически дотягиваются в основном средние и крупные компании. В дорожном хозяйстве, например, эффект от роботизированных уборщиков начинает проявляться только при парке от десяти машин. Тем не менее разработчики вынуждены глубоко погружаться в технологию клиентов, чтобы вести диалог на одном профессиональном языке — от специфики доменного производства до нормативов содержания дорог.
Статистика против реальности
Внешне показатели роботизации в России демонстрируют позитивную динамику: по официальным данным, за прошлый год количество эксплуатируемых роботов выросло более чем в полтора раза. Однако к этим цифрам у производителей тяжелых систем накопились серьезные вопросы. По итогам 2025 года плотность роботизации в стране, по оценкам экспертов, достигнет лишь 40 единиц на 10 тысяч работников, что кратно уступает показателям стран-лидеров, где плотность превышает 400 роботов.
Проблема, с точки зрения гендиректора «ИНТЕХРОСа», заключается не столько в количественном отставании, сколько в методологии подсчета. «В России число роботов выросло более чем в полтора раза. Эта цифра мало о чем говорит. В погоне за показателями можно пропустить главное», — отмечает он. По мнению Коновалюка, без привязки к объему выполненных машиной работ статистика превращается в абстракцию, которая не отражает реального состояния автоматизации промышленности. Иначе возникает риск ситуации, когда формальное насыщение рынка легкими устройствами маскирует отсутствие сдвигов в тяжелых, критически важных секторах.
Такая подмена понятий опасна для отрасли, особенно с учетом того, что санкционное давление на страну стимулировало процесс импортозамещения и дало промышленности заметный толчок к развитию. Производство ожило, начали формироваться внутренние цепочки поставок. Однако макроэкономические условия 2025 года, по оценке главы «ИНТЕХРОСа», поставили этот процесс на паузу. «Ресурсов для инвестиций стало мало или они вовсе закончились, стоимость денег стала непомерной из-за высокой ставки ЦБ. И для производственника встал вопрос: зачем что-то производить, если ставка по депозиту выше собственной рентабельности», — формулирует дилемму Коновалюк. В такой конфигурации продолжение производственной деятельности, по его выражению, означает работу на прибыль банковского сектора, а не на развитие предприятия.
Вопрос государственной воли
Позиция «ИНТЕХРОСа» коррелирует с настроениями значительной части руководителей промышленных предприятий региона, высказанными на форуме «Академия промышленности». Для большинства потенциальных заказчиков вопрос упирается в цену оборудования и слабую информированность о доступных решениях. Компания взяла на себя функцию просветительского центра в Воронежской области, объясняя коллегам по цеху, какие меры поддержки действуют, к кому обратиться за референс-визитом и с чего начинать проект автоматизации.
Однако одними консультациями барьеры не снять. Без доступного финансирования и четкой промышленной политики, по мнению Сергея Коновалюка, говорить о массовом переходе к роботизации невозможно. Стратегический вектор, который он предлагает, выходит за рамки простого насыщения заводов манипуляторами. Необходимо сформировать «производственный якорь» — ключевой продукт, опирающийся на те компетенции, где Россия имеет десятилетиями наработанный задел: атомная энергетика, судостроение, авиастроение, космонавтика, военная сфера. Речь идет о создании не простых манипуляторов для монотонных операций, а сервисных машин с расширенными нейронными сетями, техническим зрением и собственными алгоритмами управления. «Это позволит нам на равных двигаться в технологическом соперничестве с ведущими индустриальными странами», — убежден руководитель.
Особое значение в этой логике приобретает применение робототехники для освоения Сибири и Дальнего Востока. По мнению Коновалюка, возможности применения тяжелых машин на этих территориях «удивительные и неисчерпаемые, как собственно и их богатства». Промышленная роботизация, в его понимании, не может быть отделена от других общественных процессов и должна стать элементом единой системы организации общества. Пока же отрасль продолжает работать в логике догоняющего развития, опираясь на энтузиазм отдельных компаний.
ГАЛЕРЕЯ
/ ВСЕ СОБЫТИЯ
